Страницы

Клара Сафиева:
Иван Бунин "Зачем и о чем говорить?"

Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть —
И чем же? — одними словами!

И хоть бы в словах-то людских
Не так уж все было избито!
Значенья не сыщете в них,
Значение их позабыто!

Да и кому рассказать?
При искреннем даже желанье
Никто не сумеет понять
Всю силу чужого страданья!

1889

Философская концепция творчества Тютчева оказала заметное влияние на раннюю лирику Бунина. Трагизм времени, обреченность на одиночество, бесконечные пространства природы и ограниченность человеческого знания — эти мотивы привлекают молодого автора как близкие по мироощущению.

«Зачем и о чем говорить?» является бунинским прочтением знаменитого «Silentium!» Тютчева. Несовершенность, драматическая неточность слова является причиной его неспособности выразить «таинственно-волшебный» душевный космос. Стоит сосредоточиться на своем внутреннем мире, наслаждаться красотой и глубиной мыслей и чувств, не растрачивая силы на напрасные попытки «высказать себя», — таково идейное наполнение поэтического шедевра Тютчева.

Подхватывая мысль мастера, молодой Бунин начинает стихотворение с риторического вопроса. Декларируется недостаток тем и поводов, которые могли бы подтолкнуть собеседников к задушевному искреннему разговору. Развивая идею, лирический герой находит главную причину диссонанса — «слова людские». Их точное значение стерлось, оно растрачено и «позабыто». Оставшиеся отголоски, осколки смысла не способны передать мечты и чувства в их первозданной чистоте.

Еще одно препятствие для общения — отсутствие достойного слушателя. «Чужое страданье» не дано понять даже самому чуткому и близкому собеседнику.

Из разнообразия идей, кроющихся в «Silentium!», начинающий автор извлекает ту часть, которая касается внешних трудностей общения и недостатков инструментария. За пределами внимания остается важная идея души как микрокосма. Не получила развития и мысль, предлагающая выйти из конфликта, развивая и обогащая свой внутренний мир. Бытовая ситуация непонимания воспроизведена довольно точно, с юношеской искренностью и непосредственностью. Однако глубинный философский смысл, составляющий истинную мощь «Silentium!», оказался слишком отвлеченной категорией для пера поэта-ученика.

Пережив период подражания и постоянно совершенствуя художественный стиль, Бунин придет к собственному пониманию вечности, природы и роли человека. Время для широких обобщений настает в зрелый период: возвращаясь к мысли о несовершенстве слова, лирический герой обращается к другим критериям. Ценность и богатство поэзии определяется багажом «наследства», которое оставил творцу цикличный и бесконечный мир («В горах»).


Перейти к записи